- Объясняет ли он при этом, каким образом удается ему выдувать столько стеклянной посуды и обивать гобеленами свою мебель? - осведомился Фишер. - Или изготовлять серебряные вилки, выращивать виноград и персики, ткать ковры? Говорят, он всегда был занятым человеком.

- Не припомню, чтобы он говорил такое, - ответил юрист. - Но что означают эти ваши социальные нападки?

- Признаться, я устал от той "простой, трудовой жизни", которой живет наш узкий кружок, - сказал Фишер. - Ведь мы беспомощны почти во всем и подымаем ужасный шум, когда удается обойтись без чужой помощи хоть в чем-нибудь. Премьер-министр гордится тем, что обходится без шофера, но не может обойтись без мальчика на побегушках, и бедному Бункеру приходится быть каким-то гением-универсалом, хотя, видит бог, он совершенно не создан для этого. Герцог гордится тем, что обходится без камердинера; однако он доставляет чертову пропасть хлопот множеству людей, вынуждая их добывать то невероятно старомодное платье, которое носит. Должно быть, им приходится обшаривать Британский музей или же разрывать могилы. Чтобы достать один только белый цилиндр, пришлось, наверное, снарядить целую экспедицию, ведь отыскать его было столь же трудно, как открыть Северный полюс. А теперь этот старикан Гук заявляет, что обеспечивает себя рыбой, хотя сам не в состоянии обеспечить себя ножами или вилками, которыми ее едят. Он прост, пока речь идет о простых вещах, вроде еды, но я уверен, он роскошествует, когда дело доходит до настоящей роскоши, и особенно - в мелочах. О вас я не говорю: вы достаточно потрудились, чтобы теперь разыгрывать из себя человека, который ведет трудовую жизнь.

- Порой мне кажется, - заметил Харкер, - что вы скрываете от нас одну ужасную тайну - умение быть иногда полезным. Не затем ли вы явились сюда, чтобы повидать премьера до его отъезда в Бирмингем?